Кресто-Воздвиженский храм г. Винницы | Школа – сад Св. Николая

Статьи

МОЖНО ЛИ МОЛИТЬСЯ О ЖИВОТНЫХ И СТАВИТЬ СВЕЧИ ЗА НИХ?

Отвечает преподаватель Киевской духовной академии Андрей Музольф.

Фото: azbyka.ru

В Книге пророка Иоиля читаем: «Даже и животные на поле взывают к Тебе…» (1:20). Следовательно, если Бог воспринимает их молитвы, значит они Ему не безразличны. Последнюю мысль, кстати, можно подтвердить многими цитатами из Священного Писания, свидетельствующими о промышлении Бога о всех созданных Им тварях, а не только о человеке, который, в отличие от прочих животных, является образом и подобием Божиим. Самое яркое тому подтверждение – 103-й псалом святого царя и пророка Давида. В нем поэтично повествуется о сотворении Богом мира и промышлении о нем. Чаще всего домашние животные – наши помощники: они охраняют нас и наше имущество (например, собака), облегчают наш быт (например, лошадь), дают нам продукты питания (например, корова), и потому вполне естественно, что мы можем просить Бога о том, чтобы Он даровал им здоровье в случае болезни. Но при этом мы не совершаем о них особых молитв в храме, за общественным богослужением, а также не молимся об их упокоении.

В Православной Церкви главная молитва о людях совершается во время Проскомидии, когда священник вынимает из просфор частички о здравии или упокоении православных христиан. В конце Литургии эти частички погружаются в Кровь Христа, при этом священник просит Бога «омыть грехи зде поминавшихся». Таким образом, основная суть молитв – это обращение к Богу, чтобы Он простил грехи человека, будь то живой член Церкви или усопший, ведь грех – главная преграда, отделяющая нас от Творца и не дающая нам возможности соединиться с Ним. Животные же от Бога никогда не отпадали, но, по слову святого апостола Павла, и сами стали жертвой грехопадения человека, в результате которого «покорились суете и тлению» (см. Рим. 8:20–21).

Однако если о бессмертии человека и о том, каким, собственно, это бессмертие будет, в Священном Писании говорится, то о вечной жизни животных не сказано ни слова. Современный богослов размышляет так: «Раз любовь бессмертна, то и любовь, в том числе между человеком и животным, – тоже. Как, что, где, сколько этого бессмертия есть и будет – понятия не имею». А потому молитва о животных, какими бы близкими они нам ни были и как бы мы их ни любили, в Церкви не практикуется.

 

Начался Рождественский пост

Завтра начинается Рождественский пост

Рождественский пост в 2017 году: 28 ноября – 6 января 2018 года

Как был установлен Рождественский пост?

Установление Рождественского поста, как и других многодневных постов, относится к древним временам христианства. Уже с четвертого века св. Амвросий Медиодаланский, Филастрий, блаженный Августин упоминают в своих творениях Рождественский пост. В пятом веке о древности Рождественского поста писал Лев Великий.

Первоначально Рождественский пост длился у одних христиан семь дней, у других – несколько больше. На соборе 1166 года бывшем при константинопольском патриархе Луке и византийском императоре Мануиле всем христианам было положено хранить пост пред великим праздником Рождества Христова сорок дней.

Антиохийский патриарх Вальсамон писал, что “сам святейший патриарх сказал, что, хотя дни этих постов (Успенского и Рождественского. – Ред.) не определены правилом, понуждаемся, однако, последовать неписаному церковному преданию и долженствуем поститься… от 15 дня ноября”.

Рождественский пост – последний многодневный пост в году. Он начинается 15 (28 – по новому стилю) ноября и продолжается до 25 декабря (7 января), длится сорок дней и потому именуется в Церковном уставе Четыредесятницей, так же, как и Великий пост. Так как заговенье на пост приходится в день памяти св. апостола Филиппа (14 ноября старого стиля), то этот пост называют Филипповым.

Зачем установлен Рождественский пост?

Рождественский пост – зимний пост, он служит для нас к освящению последней части года таинственным обновлением духовного единения с Богом и приготовлением к празднованию Рождества Христова.

Лев Великий пишет: “Само хранение воздержания запечатлено четырьмя временами, чтобы в течение года мы познали, что непрестанно нуждаемся в очищении и что при рассеянии жизни всегда надо стараться нам постом и милостынею истреблять грех, который приумножается бренностью плоти и нечистотою пожеланий”.

По словам Льва Великого, Рождественский пост есть жертва Богу за собранные плоды.

“Как Господь ущедрил нас плодами земли, – пишет святитель, – так и мы во время этого поста должны быть щедры к бедным”.

По словам Симеона Фессалоникийского, “пост Рождественской Четыредесятницы изображает пост Моисея, который, постившись сорок дней и сорок ночей, получил на каменных скрижалях начертание словес Божиих. А мы, постясь сорок дней, созерцаем и приемлем живое слово от Девы, начертанное не на камнях, но воплотившееся и родившееся, и приобщаемся Его Божественной плоти”.

Рождественский пост установлен для того, чтобы мы ко дню Рождества Христова очистили себя покаянием, молитвою и постом, чтобы с чистым сердцем, душой и телом могли благоговейно встретить явившегося в мир Сына Божия и чтобы, кроме обычных даров и жертв, принести Ему наше чистое сердце и желание следовать Его учению.

Когда начали праздновать Рождество Христово?

Начало этого праздника относится к временам Апостолов. В Апостольских постановлениях говорится: “Храните, братия, дни праздничные, и, во-первых, день Рождества Христова, которое да празднуется вами в 25-й день десятого месяца” (desembri). Там же сказано: “День Рождества Христова да празднуют, в он же нечаемая благодать дана человекам рождением Божия Слова из Марии Девы на спасение миру”.

Во втором столетии на день Рождества Христова, 25 декабря (юлианского календаря), указывает Климент Александрийский.

В третьем веке о празднике Рождества Христова упоминает св. Ипполит.

Во время гонений христиан Диоклетианом, в начале четвертого века, в 303 году, 20 000 никодимийских христиан было сожжено в храме в самый праздник Рождества Христова.

С того времени, когда Церковь получает свободу и делается господствующей в Римской империи, праздник Рождества Христова мы находим во всей Вселенской Церкви, как это можно увидеть из поучений св. Ефрема Сирина, св. Василия Великого, Григория Богослова, Григория Нисского, св. Амвросия, Иоанна Златоустого и других отцов Церкви четвертого века на праздник Рождества Христова.

Никифор Каллист, писатель семнадцатого века, в своей церковной истории пишет, что император Юстиниан в шестом веке установил праздновать Рождество Христово по всей земле.

В пятом веке Патриарх Константинопольский Анатолий, в седьмом Софроний и Андрей Иерусалимские, в восьмом св. Иоанн Дамаскин.Козьма Маиумский и Герман, Патриарх Цареградский, в девятом преподобная Кассия и другие, имена которых нам неизвестны, написали для праздника Рождества Христова многие священные песнопения, которые и ныне звучат в храмах для прославления светло празднуемого события.

Как питаться в Рождественский пост?

Устав Церкви учит, от чего следует воздерживаться во время постов – “все благочестиво постящиеся строго должны соблюдать уставы о качестве пищи, то есть воздерживаться в посте от некоторых брашен [то есть еды, пищи. – Ред.], не как от скверных (да не будет сего), а как от неприличных посту и запрещенных Церковью. Брашна, от которых должно воздерживаться в посты, суть: мясо, сыр, коровье масло, молоко, яйца, а иногда и рыба, смотря по различию святых постов”.

Правила воздержания, предписанные Церковью в Рождественский пост, столь же строги, как и Петров пост. Кроме того, в понедельник, среду и пятницу Рождественского поста уставом запрещаются рыба, вино и елей и дозволяется принимать пищу без масла (сухоядение) только после вечерни. В остальные же дни – вторник, четверг, суббота и воскресенье – разрешено принимать пищу с растительным маслом. Рыба во время Рождественского поста разрешается в субботние и воскресные дни и великие праздники, например, в праздник Введения во храм Пресвятой Богородицы, в храмовые праздники и во дни великих святых, если эти дни приходятся на вторник или четверг. Если же праздники приходятся на среду или пятницу, то разрешение поста положено только на вино и елей.

От 20 декабря до 25 декабря (старого стиля) пост усиливается, и в эти дни даже в субботу и воскресенье рыба не благословляется. Между тем именно на эти дни приходится празднование гражданского Нового года, и нам, православным христианам, надо быть особенно собранными, чтобы весельем, винопитием и вкушением пищи не нарушить строгость поста.

Постясь телесно, в то же время необходимо нам поститься и духовно. “Постящеся, братие, телесне, постимся и духовне, разрешим всяк союз неправды”, – заповедует Святая Церковь.

Пост телесный, без поста духовного, ничего не приносит для спасения души, даже наоборот, может быть и духовно вредным, если человек, воздерживаясь от пищи, проникается сознанием собственного превосходства от сознания того, что он постится. Истинный пост связан с молитвой, покаянием, с воздержанием от страстей и пороков, искоренением злых дел, прощением обид, с воздержанием от супружеской жизни, с исключением увеселительных и зрелищных мероприятий, просмотра телевизора. Пост не цель, а средство – средство смирить свою плоть и очиститься от грехов. Без молитвы и покаяния пост становится всего лишь диетой.

Сущность поста выражена в следующей церковной песне: “Постясь от брашен, душа моя, а от страстей не очищаясь, – напрасно утешаемся неядением: ибо – если пост не принесет тебе исправления, то возненавидена будет от Бога, как фальшивая, и уподобится злым демонам, никогда не ядушим”.

Некоторые считают, что при современном бедственном положении в России, когда не выплачивают зарплату, когда у многих нет денег, пост не тема для разговора. Напомним слово Оптинских старцев: “Не хотят поститься добровольно – будут поститься недобровольно…”

У Браїлівському монастирі звершено заупокійне вечірнє богослужіння за схіархімандритом Кирилом (Сокололовим)

27 листопада, напередодні річниці смерті схіархімандрита Кирила (Соколова), у Свято-Троїцькому Браїлівському монастирі відбулося вечірнє заупокійне богослужіння, яке очолив архімандрит Онуфрій (Олійник).
За богослужінням молилися сестри монастиря на чолі із ігуменею Антонією (Стеценко).
Прес-служба Вінницької єпархії

Памяти митрополита Иринея (Семко) в 40-й день с его блаженной кончины посвящается.

 

1 ноября 2017, в 40-й день с блаженной кончины приснопямьятного Высокопреосвященнейшего Митрополита Нежинского и Прилукского Иринея (Семко), состоятся следующие заупокойные богослужения:в Петропавловском храме Благовещенского мужского монастыря г.. Нежина:
31 октября всенощное заупокойное бдение в 16.00
1 ноября Божественная литургия в 9.00
в Покровском Красногорском Золотоношском монастыре Черкасской епархии:
31 октября всенощное заупокойное бдение в 16.00
1 ноября Божественная литургия в 9.00

 

Свято Осенi

Гарною традицією у НВК святого Миколаю стало проведення у жовтні свята осені – свята урожаю. Свято осені – це казка, сповнена яскравих барв і дивовижних персонажів. Святцування видалося особливим і неповторним, і проводилося під гаслом «Осінь завітала – дари принесла». Свято розпочали ведучі, у прекрасних осініх костюмах. Учні мелодійно співали пісні та задушевно читали вірші, у чому переконались гості. Святкування пройшло у сімейній атмосфері. По закінченню учні із задоволенням отримали каравай та солодощі.

В КРИПТЕ СВЯТИТЕЛЯ НИКОЛАЯ В БАРИ

Три с небольшим часа на самолете из Москвы в Рим, затем еще час до Бари, и вот он, долгожданный град святителя Николая. Светлые улочки залиты утренним солнцем, над ними витает аромат пиний, кофе и свежевыстиранного белья – предмет особой гордости местных хозяек. От площади дель Феррарезе вверх на крепостную стену, по одну сторону которой виден Старый город, по другую – лазурное море. Несколько поворотов и спуск по ступенькам к базилике. Можно пройти и по набережной или напрямик через старые кварталы, но мне больше полюбился именно этот путь.

На небольшой площади у входа в базилику святителя Николая оживленно: свадьба. Сентябрь – самый любимый месяц у молодоженов: по нашим меркам еще лето, но уже нет такой изнуряющей жары. Многочисленные гости с детишками-ангелочками поднимаются по ступенькам к дверям, вместе с ними тоненькими ручейками стекаются паломники. Сразу за дверями за стеклом красочная статуя святителя Николая, без которой не обходится ни одно торжество в честь святого.

– Весенние празднества в честь перенесения мощей святителя длятся три дня, – рассказывает настоятель Патриаршего подворья святителя Николая Чудотворца в Бари протоиерей Андрей Бойцов. – Проводят парады, концерты… Шоу в небе напоминает полеты наших стрижей-самолетов. Что касается духовной части, то архиепископ Бари сначала совершает мессу на берегу моря, потом выливает ампулу чистого мира от мощей в море, как бы освящая его. Плюс костюмированный крестный ход, очень популярный среди жителей. Хотя его правильнее назвать парадом в исторических костюмах вместе со статуей, которая для них такой же храмовый образ, как для нас икона, – ведь с эпохи Ренессанса католики заменили живописные изображения на объемные. В одеждах XI века разных сословий, от знати до рыбаков, они устраивают очень живописную процессию. Мы тоже присоединяемся, но в качестве зрителей. Вот в позапрошлом году на этот парад специально пригласили представителей православных общин. Попросили грузин, русских, румын прийти в национальных костюмах, с флагами. И несколько наших прихожан с ребятами из хора ходили в русских вышиванках, несли флаг России. Всё же это не светское мероприятие, не молитва.

У нас святитель Николай – один из любимейших святых, а в Италии – покровитель только одного региона – Апулии

Оказывается, такие торжества характерны не для всей Италии. Это у нас святитель Николай – один из любимейших святых. А в Италии – покровитель лишь одного региона – Апулии.

– В XVI веке он был даже деканонизирован, – поясняет отец Андрей. – Тогда Римские папы поручили проанализировать жития святых, положив в основу исключительно научный принцип. То есть если не было документального подтверждения, древних свидетельств о жизни святого, его могли вычеркнуть из списка. Да, в римских архивах было много разных документов из жизни мучеников, но не всех. В результате святителя Николая деканонизировали. Потом поняли, что погорячились, и вернули, только в статусе пониже – как местного святого Апулии. И только жители Апулии обязаны его чтить литургически, в остальном католическом мире – по желанию. Но здесь, конечно, празднуют на широкую ногу. В Апулии это выходной, а в Бари – день города. Мы со своей стороны всегда поздравляем и приора базилики, и братию, которые позволяют нам там совершать богослужения.

В верхнем храме потоки разделяются: под звуки органа жених с невестой занимают место перед алтарем, гости рассаживаются на скамеечки, а паломники спускаются вниз, в крипту, на Литургию. Удивительно, но здесь, несмотря на отсутствие каких-либо дверей, совершенно не слышно того, что происходит в верхнем храме.

Небольшое пространство крипты поделено на три части: центральная алтарная, где покоятся мощи святителя Николая; слева православный придел и справа – католический. Иконостас переносной импровизированный: несколько икон, закрепленных на решетках.

– Мы приносим на каждую службу, – отмечает отец Андрей. – Благодаря такой структуре католического храма – без иконостаса – люди могут увидеть, что происходит в алтаре. Такой опыт молитвы и богослужения воспринимается более глубоко. Особенно если это нечастое явление. Если везде так будет, то восприятие утратит свою остроту, станет таким же, как с иконостасом. Что касается придела, он появился после II Ватиканского собора. Когда католическим епископам было рекомендовано больше внимания обращать на восточную православную традицию, традицию неразделенной Церкви, в том числе на искусство, иконы, образ пения. Это, конечно, сказалось благотворно. С тех пор многие стали ставить в храмах православные иконы и через это анализировать православную традицию. Есть такие, кто потом переходит к нам. Это касается и священнослужителей, и простых людей, которые говорят, что их влечет на нашу службу, хоть она и долгая и надо стоять – а для них это полный мазохизм. Но стоят, потому что понимают: здесь истина – и принимают Православие.

Благочестивых католиков влечет на нашу службу, хоть она и долгая и надо стоять – но стоят, потому что понимают: здесь истина

Служба в крипте, и правда, долгая – вместо привычных двух продолжается часа три-четыре. Это и за счет количества причастников, и совершенно другого темпоритма. Даже вне праздников молящихся много. По небольшому проходу вдоль задней стены одна группа туристов постоянно сменяет другую: испанцы, французы, итальянцы. Кто-то просто проходит, кто-то останавливается, присаживается, пытается вникнуть в суть происходящего, пока экскурсовод с табличкой не напомнит о том, что уже пора. В заключительный день нашего паломничества одна итальянская пара усиленно расспрашивала меня о службе. Как сказал потом отец Андрей, «на юге Италии народ очень клерикальный и по-своему благочестивый. Они хорошо относятся к православным священникам, уважают их. Католики часто просят благословения, помолиться о них».

По завершении Литургии батюшки отворяют врата, центральные или боковые, чтобы все желающие могли приложиться к мощам и о чем-то попросить святителя Николая.

– Раньше впереди была балюстрада, и пройти можно было только сбоку, – говорит отец Андрей. – Те ступени, что сейчас видят паломники, появились лишь пять лет назад. Когда группа паломников совсем небольшая, открывают боковые врата, когда много людей – тогда центральные. Это технический момент. Почти каждый день кроме воскресенья я прихожу в крипту базилики к святителю Николаю и служу молебен с акафистом. А по вторникам и четвергам у нас Божественная литургия.

Оглядывая это небольшое помещение, где и при 200 молящихся уже и тесно, и душно, невольно задаешься вопросом: что же происходит в дни памяти святого, когда желающих посетить святителя Николая не сотни, а тысячи?

– Для меня, как для настоятеля, эти три дня дважды в год – самое тяжелое время. Необходимо организовать приезд нескольких тысяч паломников. Плюс епископы и митрополиты, одного из которых Святейший Патриарх благословляет возглавить службу. Их нужно встретить, препроводить, организовать богослужение. Раньше служили только в крипте. Я сам это видел, когда был настоятелем прихода в Неаполе. Это очень неудобно: в крипте помещается максимум тысяча человек. Плюс жара, потому что нет кондиционера, – там просто нечем дышать. Большая часть людей оставалась наверху. Многие обижались – народ ведь разный. Кто-то со смирением воспринимал, а кто-то начинал толкаться, пролезать. Бывали разные эксцессы, людям становилось плохо из-за жары. А чтобы батюшка с Чашей для Причастия вышел, вообще всех наверх выгоняли из крипты. И там наверху сначала причащали, а потом народ становился в очередь, чтобы приложиться к мощам святителя Николая. Многие только к пяти-шести вечера доходили до мощей. Я это прекрасно помню, потому приезжал сюда на каждый праздник. Даже скандалы иногда случались, люди начинали драться. Привозят автобус, как наш из Неаполя, а там такие же гастарбайтеры, многие не церковные люди. Для них это как экскурсия, во время которой они могли и выпить. А тут их болтают: туда не ходи, сюда не заходи, потом встань в очередь на пять часов. Нет, большинство со смирением стояло и читало акафист. Но порой и карабинеры вмешивались. Поэтому после назначения в Бари я сразу задумался, как это можно исправить. И при помощи святителя Николая решили, что нужно служить наверху всем вместе, чтобы не было никакого эксклюзивизма. А то вроде как випы внизу, поближе к мощам. Я все эти нюансы подробно изложил Святейшему, и он благословил дважды в год на праздники служить на главном алтаре базилики. Теперь мы все вместе молимся наверху. Евхаристия ведь не зависит от того, в крипте она или в другом месте. Так же на Престол кладем православный антиминс, всё так же совершаем, Причастие от этого не меняется. Христос всегда Один и Тот же, как говорит Священное Писание. Каждый раз везем туда два грузовичка разных богослужебных вещей, облачений, икон, чтобы базилика приняла более-менее привычный православный вид. Ставим подсвечники. Уже с семи утра, пока идет проскомидия, внизу открыт вход к мощам – люди прикладываются и проходят наверх в храм молиться. Мы делаем специальный маршрут, чтобы никто в крипте после не оставался. Охрана очень деликатная, вежливая, следит, чтобы никто дольше пяти минут не задерживался. В результате к 12 часам уже все спокойно приложились, помолились, никому на ногу не наступили.

Постепенно крипта пустеет, есть даже возможность сделать несколько снимков и алтарной части, большой иконы напротив и колонны у одного из входов, обнесенной решетками и утопающей в записках, как Стена плача в Иерусалиме.

Считается, что святитель Николай перенес в Бари эту колонну из своего старого храма в Мирах

– Когда ко мне приезжают какие-то друзья или гости, я об этой колонне даже не говорю. Но если они видят там толпу или что-то слышали про нее, тогда объясняю. Есть местное церковное предание, что эта колонна связана с чудом, совершённым святителем Николаем. Когда строили базилику, не хватало колонны, и ее нашли в море, которое, как вы видели, здесь буквально в двух шагах. Считается, что святитель Николай перенес эту колонну из своего старого храма в Мирах, который на тот момент был почти разрушен. Его святитель строил еще при жизни. И там случилось первое чудо: во время паломничества в Рим к апостолам Петру и Павлу святитель Николай, проходя мимо какого-то тоже полуразрушенного дома, увидел прекрасную колонну из дорого мрамора и порфира. Помолился, и колонна перенеслась в Миры. А оттуда впоследствии в Бари. Это уже второе чудо. Как верующие, мы понимаем, что такое вполне могло быть. Плюс у местных девиц в Бари в средние века сложилось поверье, что колонна помогает тем, кто долго не мог найти жениха. Для этого девушки строго постились на протяжении всего Великого поста. И все семь недель причащались в церквях Бари, а это серьезный подвиг, между прочим. В заключительный раз причащались в этой базилике, читали молитвы святителю Николаю и трижды обходили вокруг этой колонны, которая тогда стояла без решеток и стекла. И, как говорят, в течение года жених появлялся. Возможно, в 1990-е годы гиды рассказали об этом паломникам, а наши женщины затем за ненадобностью купировали пост, молитву, Причастие, оставили только круги вокруг колонны. Куда проще! Хотя тоже, говорят, помогает. И ладно бы просто ходили кругом, хотя и это напрягало католиков, но потом стали еще молотками кусочки отбивать. Тогда уже колонну закрыли стеклом и решетками. Теперь записки пишут, как к Стене плача. Но если слишком много об этом говорить, мы невольно будем отвлекаться на какие-то второстепенные, даже третьестепенные детали. Рядом святитель Николай и его мощи – драгоценный сосуд, храм Духа Святого, который будет восстановлен по воскресении. А источник благодати у нас один – Господь Бог. И к Нему мы должны стремиться.

Митрополит Антоний Сурожский: Мы живем так, будто никогда не умрем

Предельное испытание 

<…> Французский писатель Рабле[2] в одном из своих писем написал: «Я готов отстаивать свои убеждения до самой смерти, исключительно»[3]. Что ж, так поступает большинство из нас. Но это значит, что когда перед нами встает предельное испытание, мы отступаем, мы не готовы идти на предельный риск.

И в этом смысле неминуемая уверенность в смерти, возможность смерти для нас — это своего рода пробный камень для наших убеждений, наших чувств. Я люблю этого человека. Готов ли я рисковать моей жизнью ради его или ее жизни, ради его или ее свободы? Или я готов говорить об этом, пока нет опасности, и отступаю, когда опасность становится слишком велика?

Помню, как кто-то сказал: «Как чудесно слышать так много проповедей о мученичестве в наших храмах. Это значит, что в наши дни нет риска мученичества, потому что никто не говорит о нем, когда оно неминуемо, когда оно реально, когда оно здесь. Человек либо встречает мученичество, либо бежит от него, человек не говорит о нем».

Вот первое, что я хотел сказать о смерти. Противостояние смерти позволяет нам оценить качество нашей жизни: готовы ли мы встретиться с жизнью лицом к лицу – со всеми ее трагедиями, страданием и опасностью? Другая сторона этого размышления о смерти, возможно, становится все важнее с каждым днем.

Мы живем так, будто будем жить вечно и никогда не умрем. Мы живем с представлением, будто впереди есть еще время, а затем приходит момент, когда времени уже не осталось, а наша жизнь оказывается неполной, несовершенной, поскольку мы никогда не посмотрели в лицо факту, что в моей власти только настоящий момент, не следующий. <…>

Здесь, в Англии, отношение к смерти очень удивляет русского человека вроде меня. Оно несколько улучшилось, осмелюсь сказать, не сильно, но стало, скажем, менее ужасным. Но когда я впервые с ним встретился, я был поражен. У меня создалось впечатление, что для доброго британца умереть было чем-то совершенно непристойным, что людям не следует так поступать со своими друзьями и родственниками, и, если они падут настолько низко, чтобы покинуть этот мир, они будут скрыты в своей комнате, пока похоронное бюро не вывезет их [на место упокоения] и не освободит семью от их присутствия, потому что по отношению к своим родным человек не должен совершать такую непристойную вещь, как умереть.

Я помню, как впервые столкнулся с этой проблемой смерти. Я проповедовал в Кембридже в университетской церкви, а потом университетский капеллан сказал мне: «Знаете, я священник уже тридцать лет, но никогда не видел мертвого тела и не присутствовал при умирании человека».

Я был поражен, потому что сам видел более чем достаточно умирающих и мертвых. И я сказал: «Каким образом?» — «Ну, — ответил он, — видите ли, когда кто-то из моих прихожан болен, до тех пор, пока я могу ему помочь, я посещаю его. Когда он впадает в беспамятство и я не могу достучаться до него, я предоставляю действовать доктору, сиделке, родственникам, друзьям,  ведь сам я ничего не могу сделать. А затем, — продолжал он, — когда он умирает, нет смысла идти смотреть на мертвеца, я беседую с семьей, понесшей тяжкую утрату: “Я Воскресение и Жизнь”[4] и тому подобное. А затем я встречаю гроб в церкви».

Меня это глубоко поразило, и я рассказал ему о том, что сам испытал во время войны. В наш госпиталь принесли немецкого солдата с поля боя, через несколько часов он впал в беспамятство, и молодой пресвитерианский пастор-француз, который заботился о нем, вышел (он был очень молод, слегка за двадцать).

По лицу его струились слезы, и он сказал мне: «Какой ужас! Этот человек не умер, он еще жив, и я ничего не могу сделать для него, потому что он не может ответить на мои слова и, возможно, даже не слышит, что я говорю». Мне также было тогда около двадцати пяти лет, и я сказал довольно резко: «Не дури, иди обратно к постели этого человека, возьми Новый Завет и читай ему его по-немецки, начиная с воскрешения Лазаря. Читай и читай, делай паузы, чтобы вы оба отдохнули, и вновь читай».

И этот молодой человек делал так в течение двух с половиной дней или около того. А  затем, за несколько часов до смерти, этот немецкий солдат открыл глаза и сказал мне: «Это было так чудесно. Я не мог подать признаков жизни, но каждое слово достигало меня и давало новую жизнь».

Так что мы должны осознавать, будь мы священниками, врачами, или медсестрами, или родственниками, или друзьями человека, который умирает, сознание которого слабеет, который, возможно, не способен общаться с нами обычным образом, — мы должны осознавать, что может существовать уровень сознания, лежащий далеко за пределами того, что мы себе представляем. И даже когда сознание, которое мы можем пробудить словами, ушло, существуют иные способы общения. <…>

В экстремальных ситуациях мы можем встретиться лицом к лицу со смертью совершенно иначе. Страх может быть преодолен силой сострадания или неотвратимостью участия в происходящем. Я в течение года преподавал в русской гимназии во Франции и помню одну из своих учениц. Она была самой обыкновенной девочкой, милой, умненькой девочкой, но в ней не было ничего особенно впечатляющего.

А потом во время одного из налетов в Париже бомба упала на дом, где они жили. Все спаслись, стояли снаружи, пересчитали друг друга и заметили, что одна пожилая женщина не вышла из дома. Дом был весь в огне, и девочка просто вошла внутрь, чтобы спасти эту женщину, и уже не вернулась назад.

Чувство сострадания, говорившее, что этой старушке нельзя было просто позволить умереть, заставило ее забыть опасность, которую эта ситуация представляла для нее самой, и она просто вошла внутрь. Очень часто мы можем лицом к лицу встретить смерть свою или других людей, если в нас живут побуждения достаточно сильные, достаточно благородные, достаточно великие, достойные нашего человеческого звания, вместо того чтобы пасть ниже того, кто мы есть.

Когда мы стареем, проблема становится немного иной. Я не могу сказать, что это мой личный опыт, хотя я и достаточно стар, но я заметил, что пожилого или безнадежно  больного человека более всего пугает то, что они ощущают присутствие смерти задолго до того, как она наступает. Мы ощущаем, как наше тело постепенно распадается, разрушается, например, память слабеет, разум не имеет былой ясности, эмоции менее яркие, физически человек становится все менее сильным.

Пожилые люди и безнадежные больные очень часто чувствуют, что смерть действует внутри них, что смерть постепенно побеждает и что конечным результатом будет полный распад и разрушение той целостности, которая бывает так прекрасна. Все это может  вызвать страх. <…>

Из ответов на вопросы

 Нужно ли человеку до последнего бороться за свою жизнь, или наступает момент, когда можно желать для себя смерти?

– Нам порой кажется, что у нас есть право сказать: «Я устал от жизни, и я выбираю смерть». Мы не знаем, что может произойти в нас и привести нас к такой зрелости, какой у нас не было или нет в данный момент. Страдание, встреча со смертью, расставание с людьми, которых мы любим, встреча с болью, встреча со всей многосложностью человеческой души — всего этого мы не можем предвидеть.

С другой стороны, меня до глубины души поражает то, что умирающие старики очень часто говорят: «Я бы хотел умереть и не быть обузой тем, кто меня окружает». И я всегда с искренней убежденностью говорил им, что они не правы, что они недооценивают любовь окружающих к ним, что присутствие их даже умирающих много значит для тех, кто вокруг, что их беспомощность, возможно, впервые дает их детям, их супругам, их друзьям возможность выразить всю свою любовь, все уважение к ним.

Я могу привести вам пример совсем не трагичный. Моя бабушка умерла, когда ей было девяносто пять лет. В последние годы жизни она была не так деятельна, как раньше. Помню, однажды я сидел в своей комнате, а бабушка мыла посуду на кухне, затем я услышал невероятный грохот разбивающейся посуды, и вошла бабушка, маленькая, очень бледная и очень серьезная старушка, и сказала: «Я не могу понять, почему Господь держит меня на земле. Я даже посуду не могу помыть как следует». Я ей ответил: «Я могу привести тебе две причины». — «И какие же?» Я сказал: «Первая – та, что на том свете, должно быть, столько старушек, что Он не может Себе позволить еще одну».

Она строго посмотрела и сказала: «Ты все шутишь, а я серьезно». Я сказал: «Да, а теперь вторая причина: с самого начала мира и до самого его конца, в прошлом, в будущем, в настоящем ты одна смогла сделать то, чего не смог никто на земле». Она навострила уши, посмотрела на меня с интересом и сказала: «И что же это?» — «Никто никогда не был, не будет и не может быть моей бабушкой». И она сказала: «О, так я уникальна и могу делать что-то, чего не может никто на земле».

С другой стороны, если говорить, например, об аппаратах, поддерживающих жизнь, я считаю, что не следует принуждать человека оставаться в живых искусственно, против природы, как происходит в случае, когда природа не может поддерживать жизнь и создается искусственное ее подобие.

Я вспоминаю опять-таки человека, который попал в автокатастрофу и был без сознания четыре года, абсолютно без сознания, не реагируя ни на что, но будучи принуждаем жить, пока  наконец природа не взяла верх над докторами. И я думаю, было бы человечнее дать природе шанс действовать свободно. Но это моя личная реакция на ситуацию.

 Значит ли это, что Вы против вмешательства врачей и искусственного продления жизни умирающего?

 – Я бы подвел черту под тем, что говорил минуту назад, о том, что, когда от человека не осталось ничего, кроме искусственной жизни, которая навязывается ему или ей, мы не помогаем природе, мы не знаем ничего о том, что происходит с душой, мы используем человеческое тело как марионетку, и я не считаю, что это достаточно уважительно, почтительно в отношении этого человека.

В иных случаях, безусловно, необходимо оперировать опухоли, необходимо оперировать при аппендиците, необходимо лечить пневмонию и так далее. Но, когда мы делаем это, мы помогаем природе в борьбе, тогда как в случае, упомянутом мною ранее, мы помогаем в борьбе вовсе не природе, природа жаждет покоя и отдыха, а мы насилуем ее.

Я помню книгу Акселя Мунте под названием «Легенда о Сан-Микеле» [5] (не думаю, что вы такое читаете, но в мою бытность студентом-медиком ее многие читали).  Я работал в той же больнице, где работал он за много лет до меня (ну, не так уж много – я был там в 1934 году). И я помню, что он говорит о своем опыте работы в терапевтическом отделении. Он рассказывает, что, когда он впервые попал туда, то пришел в ужас от того, что он посчитал бессердечием старых медсестер и бесчувственным отношением к жизни и смерти со стороны врачей. А потом он осознал, что, пока человек мог бороться за жизнь, врачи и медсестры боролись со всеми своими знаниями, умением и страстью.

Но приходил момент, когда они понимали, что все, что они могут — это оставить человека и не помогать жизни продолжать битву. Я вспоминаю фразу, сказанную пожилой медсестрой, определяющую, по мнению Мунте, отношение медсестер и врачей: «Мы сражались, как два честных соперника, теперь пришла твоя очередь, делай свою работу, но делай ее с лаской». И в этот момент роль врача — помочь смерти быть ласковой, не превращать ее в последнюю мучительную схватку.

Книга подготовлена совместно с фондом «Духовное наследие митрополита Антония Сурожского»

Європейський Суд вважає незаконним втручання держави у внутрішні справи Церкви

 

 

Велика палата Європейського Суду з прав людини підтвердила право релігійних організацій на самоврядування як основне, що заслуговує на захист у 47-ох державах Ради Європи. Про це повідомляє Інформаційно-просвітницький відділ УПЦ з посиланням на Інститут релігійної свободи.

Таке рішення Суд виніс 14 вересня у справі «Нагі проти Угорщини» (Nagy v. Hungary), чим підтвердив принцип церковної автономії в сфері «церковних судів і дисципліни служителів церкви». Правозахисна організація ADF International надала Європейському Суду свій експертний висновок, стверджуючи, що згідно з міжнародним правом, церкви повинні мати можливість керувати своїми внутрішніми справами без втручання уряду.

Заступник директора ADF International Пол Коулман так прокоментував прийняте рішення: «Міжнародне право та, зокрема, Європейська конвенція з прав людини захищають принцип автономії церкви при розгляді внутрішніх дисциплінарних питань».

Згідно рішення Великої палати ЄСПЛ, держава не повинна втручатися у відносини між церквою та її діячами.

Суть справи полягала у апеляції колишнього пастора пана Каролі Нагі до цивільних судів після того, як він був звільнений від обов’язків церковними судами. Спроба довести хибність рішення останніх за допомогою Верховного суду Угорщини була для Нагі невдалою, оскільки судді відмовився визнати свою юрисдикцію у даному питанні. Тоді колишній пастор звернувся з апеляцією до Європейського суду, де також програв справу.

Винесене рішення Європейського суду у справі Нагі черговий раз вказує на порушення основних прав людини на віросповідання сумнозвісними антицерковними законопроектами українському парламенті. Зокрема мова йде про законопроекти №4128 та №4511, які за визначенням суперечать базисним нормам міжнародного права.

ПОЧЕМУ МЫ ОСУЖДАЕМ БЛИЖНИХ?

Осуждение – один из самых распространенных грехов. Почему же мы осуждаем других?

Прежде всего потому, что считаем себя лучше. Однако наблюдая за чужими ошибками, мы неизбежно перестаем видеть грехи свои. Следовательно, чем чаще мы замечаем прегрешения ближних, тем большему забвению предаем свои беззакония, собирая тем самым горящие угли на свою же голову.

Об этом Христос говорит нам в притче о двух должниках (см. Лк.7:41–43). Два человека были должны деньги – один 500 динариев, другой 50 – и обоим нечем было заплатить. Заимодавец прощает долг и первому, и второму. Кто будет испытывать большую любовь к заимодавцу? Конечно же, тот, кому более простили. Ну и что же тут назидательного, можно спросить. Христос далее раскрывает духовную суть притчи: заимодавцем оказывается Сам Бог, перед лицом Которого становится неважным, кто сколько должен. Долг заведомо не может быть оплачен – он может быть только прощен. И если нет покаяния и просьбы о прощении, даже самые незначительные долги перед Богом в итоге окажутся невыплаченными и человек не сможет оправдаться. Но своих собственных просьб о прощении недостаточно. Есть очень важное, самое главное условие твоего прощения – прости и ты. Причем все и всем, раз и навсегда.

Фарисей, которому Христос рассказал данную притчу, упрекал в мыслях Господа, что Он допустил грешнице прикоснуться к Нему. Но грешница плакала, умывала слезами ноги Христа и отирала своими волосами. Фарисей же не соблюл и обычного восточного обычая – не омыл ног пришедшего странника. Осуждая бедную женщину, строгий ревнитель закона совершенно забыл, что сам грешит. Блудница грешила много и знала об этом, а фарисей грешил меньше, но своих грехов не замечал. Блудница помилована, фарисей осужден – такова евангельская логика духовной жизни.

***

Как жаль, что осуждая других, мы не осознаем, что именно в этот момент сами тяжко согрешаем. В Древнем Патерике сказано: «Человек верит, что когда он молится, Бог его слышит; но когда он грешит, почему-то думает, что Бог его не видит». Сколько у нас осознанных и неосознанных грехов, за которые мы уже достойны ада! И мы вместо милости к таким же, как мы, грешникам, прибавляем ко всему прочему еще и осуждение. Святитель Иоанн Златоуст писал, что даже если бы человек вообще не грешил, хватило бы одного греха осуждения, чтобы он безвозвратно погиб.

Книга «Достопамятные сказания» рассказывает о неком монахе, который был ленив, просыпал богослужения и имел за собой множество разных согрешений. Но он был оправдан Богом. За что же? За то, что после прихода в монастырь ни разу никого не осудил. Преподобный Силуан Афонский, когда его попросили высказаться по поводу проштрафившегося брата, сказал: «Я уже 36 лет в монастыре, и вы хоть раз видели меня осуждающим?» «Нет», – ответили ему. Тогда Силуан промолвил: «Почему же вы думаете, что я стану это делать сейчас?»

Вот как поступали великие святые. Но мы, закоренелые грешники, дерзаем ежедневно судить других оттого, что не видим за собой греха. Судим, не задумываясь о том, что даже небольшое осуждение может нас погубить.

***

Есть еще одна причина постоянного осуждения ближних – наша нелюбовь к ним. У любви нет пограничного состояния. Если есть любовь, то нет осуждения, ибо любовь не судит, а всегда прощает. Но если любви нет, то будет и осуждение, и скрытая ненависть или же, что еще ужаснее, безразличие. У Льва Толстого есть такое выражение: «Мы не любим людей не потому, что они злые, но мы считаем их злыми потому, что не любим их». Итак, не суди, человек, но научись любить – и осуждение исчезнет из твоей жизни.

Кстати, в приведенной нами евангельской истории очень важно то, что фарисей с пренебрежением отнесся к грешнице, а Христос, наоборот, отметил ее любовь и покаяние и простил ее многие грехи из-за того, что она «много возлюбила». Любим Бога – любим и людей. Не любим людей – не любим Бога. «Кто говорит: “я люблю Бога”, а брата своего ненавидит, тот лжец: ибо не любящий брата своего, которого видит, как может любить Бога, Которого не видит?» (1 Ин. 4:20), – говорит нам апостол любви.

Евангельская блудница плакала перед Христом, потому что возлюбила Бога и возненавидела свой грех. За эту любовь и ненависть она и была прощена. Иудейская грешница, оправданная Господом, показала всем нам путь спасения – это горячая любовь к Богу и ближним и бескомпромиссная ненависть к нечистоте и греху. К чему нам осуждение, христиане? Разве нам нечем заняться? Всей жизни не хватит, чтоб научиться любить. И сотни лет будет мало для того, чтоб разглядеть свои грехи и научиться бороться с ними. Поэтому, даже если нам покажется, что наш ближний достоин погибели – отдадим суд в руки Божии. И тогда – будем верить! – наш отказ судить заслужит нам прощение и очищение всех тех бесчисленных грехов, которые мы совершили и совершаем пред лицом Божиим.

Иерей Алексей Малюков, Сергей Комаров

ЧТО ОЗНАЧАЮТ СЛОВА КОНДАКА ИЗ АКАФИСТА ПРЕСВЯТОЙ БОГОРОДИЦЕ «ВЗБРАННОЙ ВОЕВОДЕ ПОБЕДИТЕЛЬНАЯ»?

Указанный кондак является одним из самых труднопереводимых текстов в богослужебной литературе, написанной на церковно-славянском языке: славянский текст этой молитвы – это калька с греческого оригинала.

В Постной Триоди сказано, что данный кондак в составе акафиста Божией Матери впервые был исполнен в Константинополе 7 августа 626 года в качестве благодарственной песни Богородице за избавление города от нашествия иноплеменников (аваров и персов-сасанидов).

В переводе на русский язык, выполненном святителем Филаретом (Дроздовым), митрополитом Московским, этот кондак звучит следующим образом: «Бранноподвизающейся за нас военачальнице дары победные и, как избавленные от бед, дары благодарственные приносим Тебе, Богородице, мы, рабы Твои: но Ты, как имеющая державу непреоборимую, освободи нас от всяких опасностей, да взываем Тебе: радуйся, Невеста неневестная!»

Таким образом, в кондаке Божия Матерь воспевается как «взбранная Воевода», то есть военачальница, которая превосходит всех в бранях (войнах). Подобное выражение связано с тем, что благодаря заступничеству Богородицы жители Константинополя не столько одержали победу в битве с иноплеменниками, сколько избавились от возможного сражения, одержав победу без боя. И именно за это верующие христиане воссылают Божией Матери «победительная», то есть благодарственные победные песни. Заканчивается же кондак молитвенным прошением к Пресвятой Деве, имеющей «державу непобедимую», то есть непобедимую власть, и в будущем избавлять всех, прибегающих к Ее предстательству, от разных бед.

 

Андрей Музольф

Преподаватель Киевской Духовной Академии